Предтечей этого направления создатели «новой имперской истории» (они же редакторы-составители) не без оснований считают Роджера Брубейкера, к анализу трех статей которого мы переходим. В первой из них «Мифы и заблуждения в изучении национализма» он предлагает обратиться «к шести «опасным постулатам», шести мифам и заблуждениям», которые присутствуют в литературе по этничности и национализму. К их числу Брубейкер относит: 1) оптимистический тезис «о принципиальной разрешимости националистических конфликтов» (за счет изменения «политической архитектуры» среды), 2) противостоящую ему пессимистическую «концепцию парового котла» (переоцен
По поводу лидерства судить не берусь, но реализуемое журналом «новое направление имперской истории» действительно пытается разрушить научные стереотипы в изучении империй и национализма. Согласно этому направлению[1] в дискурсе об империи и национализме существуют два основных «мифа»: эссенциалисткое представление о «реальном» (а не дискурсивном) существовании «империй», «наций» и «национализма» и убеждение в том, что империя как архаическая форма исторического опыта предшествует национальному государству. Но в свете новейших исследований локализовать историческую точку перехода «из мира империй в мир наций» невозможно. Дихотомия «нации», «национального государства» и «империи», по мнению разработчиков «новой имперской истории», возможна лишь в рамках модернистского дискурса, который заимствует свой аналитический аппарат из языка политических и социальных практик, акторами которых были и остаются националистически настроенные активисты. Следовательно, полагают составители сборника, необходима деконструкция понятий «империя» и «нация» как аналитических категорий, знаменующая собой «эпистемологический поворот» - переход к «новой оптике»: парадигме «стратегического релятивизма».
Последнее не случайно и связано, очевидно, с философско-методологическими ориентирами журнала «Ab Imperio. Исследования по новой имперской истории и национализму в постсоветском пространстве», редакторами которого составители сборника являются. «Этот журнал, - читаем во Введении, - является, вероятно, единственным российским научным периодическим изданием, которое не только формально интегрировано в структуры мирового обществоведения (журнал аффилирован с Американской ассоциацией содействия славянским исследованиям и включен в международные индексы цитирования), но и играет роль одного из лидеров международного научного процесса в своей области» (с.8).
Поэтому намерение редакторов-составителей антологии (И. Герасимова, М. Могильнер, А. Семенова) представить читателям работы авторов, чьи теоретические подходы отличаются от традиционных, следует признать своевременным. И вместе с тем отметить претенциозность названия книги, призванной, будто бы, развенчать «мифы и заблуждения в изучении империи и национализма». Разумеется, и вопреки мнению Р. Брубейкера (несколько измененное название статьи которого было вынесено на обложку) никаких мифов в научном дискурсе об империи и национализме нет – это слишком жесткая и неточная оценка естественного плюрализма мнений. В действительности антология содержит статьи о национализме и империях, методологически примыкающих к трем направлениям: «субъективно-символическому», «когнитивно-лингвистическому» (постмодернистскому) и «сравнительной (компаративистской) истории изучения империй». При этом статьи когнитивно – лингвистической направленности, критикующие «язык» (понятийный аппарат) традиционных исследований империи и национализма, занимают более 70% объема книги.
Если не принимать в расчет политическую демагогию и жонглирование понятиями, определенно ответить на эти вопросы нельзя. Граница, разделяющая «империи» и «неимперии», довольно размыта, а типология «империй» производится по самым разным основаниям - их разделяют на «древние» и «современные», «морские» и «континентальные», «кочевые» и «оседлые», «аристократические», «демократические», «национальные» и многие другие. Но единства взглядов в том, что такое «империя», «нация» и «национализм», как не было, так и нет до сих пор. Будучи изменяющимися историческими феноменами, «империя» и «национализм», как Протей, ускользают от окончательных определений, а вопросы об их природе, формах, типах и эволюции получают множество ответов в силу дисциплинарного строения, мультипарадигмальности научного знания и теоретических предпочтений ученых.
Что такое, например, Китай или Индия? Всякий скажет, что это крупные полиэтнические государства-республики, еще недавно находившиеся в колониальной и полуколониальной зависимости. Но до того, как стать колонией Британии, та же Индия сама была империей — империей Великих моголов, насильственно объединившей десятки конфессионально разных народов. И это объединение в форме «федерации штатов» живо и по сей день. Пенджабцы-мусульмане желают выйти из федерации, чтобы присоединиться к Пакистану, а пенждабцы-сикхи хотят того же, чтобы создать свое самостоятельное государство. Восстания и тех и других безжалостно подавляются. И то же — в других бывших «империях», а ныне демократических государствах. Но почему тогда Индия или Турция (не желающая даровать свободу курдам) — «демократии», а бывший СССР, современный Китай и Россия — «империи»?
Ситуация с изучением «империи» не лучше. Отсутствуют не только общепринятая интерпретация этой дефиниции, но и признаваемая всеми типология империй. Обычно термин «империя» употребляется для обозначения государств крупных размеров, осуществляющих власть над народами, независимо от согласия или несогласия последних. Они характеризуется высокоцентрализованной властью, но могут представлять собой и федерацию, как Германская империя с 1871 по 1918 г., единое государство наподобие Российской империи или смешанное, как Британская империя. Образование империй отличается от образования обычных государств, которые объединяют более или менее родственные народы на смежных территориях. Но отличить эти два процесса друг от друга бывает очень трудно. Империю может возглавлять монархия (Испанская, Османская, Австро-Венгерская и другие империи), а может и демократическая республика с президентом (Французская колониальная империя). Германия стала называться империей задолго до захвата ею заморских колоний (в 1871 г.), представляя собой федерацию некогда независимых немецких государств. А Россия стала именовать себя империей лишь в 1720 г. — после завоевания Прибалтики.
Важной вехой на пути преодоления этих - субъективно – символических - трактовок национализма в 1960-1980-е гг. стали работы Б. Андерсона, Э. Геллнера, К. Дойча, Э. Кедури, Э.Д. Смита, Э.Хобсбаума и Т. Рэйнджера, прервавшие монополию историков на изучение национализма и подготовившие «теоретическое» (междисциплинарное) направление исследований, иногда именуемое «национализмоведением». Теперь национализм интерпретировался как многоплановое историческое явление, представленное в многообразии духовных и предметно-практических воплощений. А идеи, содержащиеся в трудах этих авторов, были использованы, развиты и, конечно, подвергнуты критике в исследованиях У. Альтерматта, Р. Брубейкера, Э. Балибара, П. Брасса, Дж. Бройи, И. Валлерстайна, К. Ведери, А. Гастингса, Э. Гидденса, К. Гирца, Д. Горовитца, М. Канна, М. Манна, Ю. Хабермаса, С. Хатингтона, К. Хюбнера, М. Гроха и многих других известных авторов. Но искомый консенсус так и не был достигнут. В настоящее [время] в области изучения наций и национализма существуют, конкурируя между собой, натуралистический (примордиалистский), социетальный (в его социоэкономической, политической и культурной версиях), этносимволический и конструктивистский (в модернистском и постмодернистком вариантах) подходы, каждый из которых, претендуя на лидерство, тем не менее подвергается критике.
Несмотря на то что систематическое изучение национализма имеет почти двухвековую историю, единства взглядов в понимании его сути, форм и эволюции до сих пор нет. Вплоть до начала 1960-х гг. магистральная линия эволюции теоретических представлений о национализме была связана с «историческим направлением» исследований национализма, выразившее себя работами сравнительно-исторического и историографического плана К. Хэйза, Х. Кона, Б. Шефера, М. Гроха, Т. Шидера, О. Лемберга, Э. Хаана, обративших внимание современников на реальное многообразие исторических типов национализма. В то же время они, как и многие их современники, усматривали сущность национализма в социальной (групповой) психологии людей, вынося за скобки исследования изучение экономических, социальных, политических и культурных условий бытия интегрированных в этнические и национальные сообщества индивидов.
Прежде чем перейти к обсуждению этой интересной книги, представляющей собой антологию статей отечественных и зарубежных авторов, мало известных широкому читателю, хотелось бы обратить внимание на актуальность вынесенной в ее заглавие темы.
Рецензия на книгу: Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма. М.: Новое издательство, журнал «Ab Imperio», 2010, 428 с.
Единства взглядов в том, что такое «империя», «нация» и «национализм», несмотря на длительную историю их изучения, не было и нет до сих пор. Будучи изменяющимися историческими феноменами, «империя» и «национализм», как Протей, ускользают от окончательных определений, а вопросы об их природе, формах, типах и эволюции получают множество ответов. Поэтому намерение составителей сборника «Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма» представить работы авторов, чьи теоретические подходы отличаются от традиционных, в принципе можно признать своевременным. Однако стоит отметить претенциозность названия и самого замысла книги, призванной «развенчать мифы», которых в научном дискурсе на самом деле нет. Ибо «мифы» это слишком жесткая и неточная оценка естественного плюрализма мнений.
Гранин Юрий Дмитриевич ведущий научный сотрудник Института философии РАН, профессор, доктор философских наук.
Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма
Избранное в Рунете
Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма
Читайте в интернет-газете «Столетие»:PPP
Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма - Перспективы
Комментариев нет:
Отправить комментарий